Следственный комитет Алтайского края подвёл итоги полугодия: профилактика коррупции и защита молодёжи в цифровой среде

В Алтайском крае уже не первый год фиксируется снижение количества уголовных дел. По итогам первого полугодия 2026-го алтайский СК зарегистрировал более 14 тысяч преступлений, что на полторы тысячи меньше, чем в первые шесть месяцев прошлого года. В регионе стали реже совершать убийства, изнасилования, наркопреступления — по данным правоохранителей, количество особо тяжких преступлений снизилось почти на 50 процентов. Тем не менее, расслабляться некогда, и особую обеспокоенность правоохранительных органов по понятным причинам вызывает враг, который пытается проникнуть внутрь общества и государства в целом. В результате психологического воздействия и обещаний «золотых» гор в подрывную деятельность вовлекаются как взрослые, так и, что страшнее всего, дети. В преддверии Дня сотрудника органов следствия руководитель следственного управления Следственного комитета РФ по Алтайскому краю, генерал-лейтенант юстиции Игорь Колесниченко в эксклюзивном интервью корреспонденту «МК на Алтае» откровенно поделился мыслями о снижении возраста привлечения к уголовной ответственности, вспомнил о бандитизме 1990-х годов, а также рассказал, какие эмоции у него вызвал приговор по громкому делу «барнаульского маньяка».

Время убийств и банд

Игорь Колесниченко начинал служить в правоохранительных органах в 1994 году — во время, когда не только в Алтайском крае, но и по всей стране, был расцвет криминала. Он, как и многие, в эти непростые годы начинал трудовой путь «на земле» — только так можно прочувствовать и полюбить профессию. Игорь Владимирович был и следователем по особо важным делам, и заместителем прокурора Центрального района Барнаула, и начальником отдела по надзору за следствием прокуратуры Алтайского края. В органах СУ СК РФ по Алтайскому краю начал работать в 2007 году на руководящих должностях. В сентябре 2022-го года указом Президента РФ назначен на пост руководителя следственного управления СК по региону, которое возглавляет и сейчас. Несмотря на столь высокий статус и ввиду этого «отход» от расследования дел «на земле», Игорь Владимирович будто бы остается следователем с горящими глазами, с любовью к работе и азартом, присущим его младшим коллегам, которые только что вышли на след подозреваемого или раскрыли преступление.

— Игорь Владимирович, расскажите, какие уголовные дела вы расследовали на старте карьеры?

— Я начинал работать следователем прокуратуры Центрального района Барнаула — в то время этот орган занимался расследованием уголовных дел о тяжких и особо тяжких преступлениях. Это преступления, связанные с убийствами, посягательствами на половую неприкосновенность, коррупцией. Это были 1990-е годы — тогда большая доля приходилась на преступления против личности. В то время только в одном Центральном районе Барнаула регистрировали в месяц до пяти убийств и причинения тяжкого вреда, повлекшего смерть человека. Сказывалась и тяжелая экономическая ситуация — отсюда высокий уровень преступности. Затем перешел в отдел по расследованию особо важных дел прокуратуры Алтайского края. Там уже в производстве были более серьезные уголовные дела.

— Что это были за дела?

— Разные. Например, в конце 1990-х годов к нам в регион массово поступали дорогостоящие автомобили из зарубежных стран, в том числе из Арабских Эмиратов. Машины перегоняли через Иран, Туркменистан, Казахстан и далее — в Алтайский край, в обход таможенных постов. Это были машины представительского класса. Здесь автомобили незаконно «растаможивали» — то есть получали поддельные документы о прохождении контроля. Это позволяло не платить таможенную пошлину, которая составляла порядка трети стоимости автомобиля. В крае их регистрировали — по-простому, ставили на учет — и перепродавали как в нашем регионе, так и за его пределами. Членами организованной группы были сотрудники таможни и ГИБДД — они помогали с получением документов. Под руководством опытных сотрудников, следователи, состоявшие в группе, в том числе я, выявили по итогам расследования более 200 таких автомобилей. Впоследствии машины изымались, ставились на штрафстоянку. А это были времена дефолта, и новые владельцы боялись потерять деньги. Большинство машин в итоге было растаможено, таким образом в ходе следствия пополнился государственный бюджет. Расследование уголовного дела длилось больше года. Приговор состоялся. Это уголовное дело многому научило и надолго запомнилось.

— Вы рассказывали, что в те годы убийства были, если можно так сказать, обыденностью. Есть ли такие, которые больше всего запомнилось вам?

— Да, это было в начале 2000-х годов. Дело о вооруженной банде, члены которой убивали людей и похищали деньги жертв. Злоумышленников было трое, и они имели наркотические зависимости. В первый раз они убили водителя «КамАЗа», который ремонтировал машину на трассе около города Алейска. Они застрелили его и забрали денежные средства. Мотивом были деньги, при этом им было не важно, сколько их имелось у потерпевшего. Во второй раз они таким же способом убили таксиста в Барнауле. Затем в Алейске они решили завладеть автомобилем своего знакомого — тоже застрелили его. Организатора банды осудили на 25 лет лишения свободы, подельники получили чуть меньше.

О преступлениях настоящего

— Игорь Владимирович, если мы говорим о преступлениях 1990-х, то имеем в виду в первую очередь убийства, грабежи, разбойные нападения. Какие преступления выходят на первый план сейчас? Стало ли в регионе меньше криминала?

— Тенденция к снижению количества убийств и других преступлений против личности прослеживается. То же можно сказать и о коррупции. На первый план сейчас выходят всевозможные киберпреступления, мошенничества. В первом полугодии 2026 года в крае зарегистрировано 14 216 преступлений, что на 1514 меньше, чем в первом полугодии прошлого года. Из них 41 убийство и покушения на убийство, это на 13 преступлений меньше, чем в том году. Незначительно фиксируется снижение преступлений, совершенных против половой неприкосновенности.

Количество зарегистрированных преступлений коррупционной направленности уменьшилось на 22 и составило 173, тогда как в первом полугодии 2025-го их насчитывалось 195, с 40 до 33 снизилось число выявленных фактов получения взяток. Также снижается численность наркопреступлений. В целом количество особо тяжких преступлений снизилось с 1309 до 721 — меньше на 588 или почти на 45 процентов.

— В последние годы прослеживается тенденция роста преступлений террористического характера и экстремистской направленности, не только в Алтайском крае, но и по стране в целом. Сюда можем включить покушение на совершение диверсий и терактов, госизмены и так далее. Думаю, мы с вами, как и читатели, в целом, понимаем, с чем это связано. Сколько таких уголовных дел на данный момент находятся в производстве СК?

— Рост количества таких преступлений действительно есть, но я не могу сказать, что он значительный. Сейчас все же массовый характер носят такие преступления как мошенничество и дропперство. Если говорить о сухих цифрах, то именно в СУ СК РФ по Алтайскому краю в первом полугодии 2026 года возбуждено 48 уголовных дел террористического характера и экстремистской направленности, в то время как за весь 2025 год возбуждено порядка 60 уголовных дел, в 2024 году — 45, а в 2023 — около 30. В настоящее время в производстве следственных подразделений управления находится 28 уголовных дел с учетом переходящих с 2025 года.

— Как дети становятся фигурантами таких уголовных дел?

— Чаще всего посредством вербовки через интернет.

— Как действуют вербовщики?

— Они обладают навыками психологического воздействия вербального характера и пользуются ими в беседах с несовершеннолетними. Также в ход идут обещания и подкуп. Чаще всего подростку обещают за выполнение каких-либо противоправных действий денежное вознаграждение. Стоит добавить, что порой речь идет не о каких-то крупных суммах, а на путь преступлений, тем не менее, часто встают дети из благополучных семей. Санкции за такие преступления очень серьезные. Несовершеннолетний, решившись на такой поступок, ломает себе жизнь, страдают его родители. Таких примеров довольно много.

— Существует мнение, что подростки, которые пытались совершить теракт или диверсию, всего лишь исполнители, и их не нужно строго наказывать за такие деяния и лучше сосредоточиться на поиске «главных злоумышленников» — вербовщиков. Как вы относитесь к этому утверждению? На ваш взгляд, нужна ли обществу гуманизация в этом вопросе? Или же наоборот необходимо усилить санкции?— Факт, что гражданина завербовал противник, не освобождает его от ответственности. Все люди должны понимать, что если в Сети незнакомец пытается привлечь собеседника к каким-либо действиям, нужно немедленно сообщить правоохранителям об этом и не вступать в дальнейший диалог. На мой взгляд, возможность быстро познавать этот мир через интернет привела к тому, что перед обществом остро встал вопрос о снижении возраста привлечения к уголовной ответственности. Да, это не все преступления — здесь мы говорим об особо тяжких деяниях — и это в каком-то смысле ужесточение. Но если встать на сторону потерпевшей стороны, то для нее, на мой взгляд, это — справедливость. Время меняется, и подходы должны меняться. Необходимость этого давно назрела.

— Как бороться с подростковой преступностью?

— По моему мнению, в первую очередь это задача родителей, они должны предостерегать своего ребенка. Контроль со стороны семьи важен и необходим. И до родителей нужно доносить, что это страшно. Их тоже необходимо «учить» следить за детьми. Если нет родительского контроля, могут наступить печальные последствия. Со своей стороны СУ СК РФ по Алтайскому краю ведет профилактическую работу — это лекции в образовательных учреждениях, взаимодействие со СМИ и другие мероприятия. И сам факт привлечения подростка к уголовной ответственности, и публичное обсуждение этого, тоже своего рода профилактика.
— Есть фраза: «Все зло идет из интернета». Вы согласны с ней?

— Частично. Интернет на сегодняшний день — это неотъемлемая часть нашей жизни, которую, к сожалению, используют злоумышленники. В то же время надо понимать, что человек, который намерен совершить что-то незаконное, может найти другие способы. До появления интернета тоже совершали преступления. Технологии развиваются, и Сеть также помогает следователям найти преступника или выявить новые эпизоды преступлений. Все зависит от того, кто и какие цели перед собой ставит, обращаясь к интернету.

О маньяке Манишине

— Вы — руководитель регионального следственного управления СК. Что сейчас входит в ваши обязанности?

— В обязанности входит все — начиная от того, чтобы следователи получали обмундирование, и заканчивая вопросами, которые ставит Председатель Следственного комитета. Как руководитель управления я отвечаю за всю его деятельность. Мы на связи с центральным аппаратом 24/7, как, кстати, и с гражданами — в СК России есть свой информационный центр, куда может обратиться любой гражданин. И нам не важно — выходной, Новый год или другой праздничный день — мы должны оперативно реагировать на обращения людей, публикации в соцсетях и СМИ.

— То есть это такая больше организационная работа. А как руководитель вы погружаетесь в уголовные дела? Может быть, младшие коллеги советуются с вами в части расследований или тактики?

— Конечно, в расследование особо важных и резонансных дел руководителю ведомства необходимо погружаться. Сбор доказательств и другие мероприятия — это, конечно, работа следователя, который непосредственно занимается делом, но отчет от него всегда требуется, по таким делам проводятся регулярные совещания. К примеру, по делу Манишина постоянно были в контакте с руководством ГУ МВД по региону, проводили совещания, следователи и оперативные службы детально докладывали, как идет процесс сбора доказательств, какие показания дает обвиняемый, какие версии выдвигает и так далее. Надо понимать, что дело Манишина — это не исключительный случай, такие совещания с подробными отчетами проводятся по всем резонансным уголовным делам.

— Говоря о «барнаульском маньяке» не могу не спросить о том, какие чувства вы испытали, когда следствие по делу подошло к концу?

— Конечно, было чувство удовлетворения. Жаль, что раньше не получилось его задержать. У нас была полная уверенность доказанности его вины.

— Была гордость за следователей?

— В общем да, молодцы, что смогли найти его и доказать вину совместно с оперативными сотрудниками, с криминалистами. Но в целом — это наша повседневная работа. Вообще расследование и раскрытие преступлений прошлых лет это не что-то чрезвычайное — это наша текущая деятельность, которой следователи должны заниматься и показывать результат.

О миссии следователя

— У вас значительный опыт следственной и руководящей работы. Оглядываясь назад, можете ли сформулировать, что такое — миссия следователя и следственного органа в целом?

— Миссия следователя, как и всего Следственного комитета — установление истины, причин и условий совершения преступлений, их устранение. И, прежде всего, защита прав и свобод наших граждан. Сюда вкладывается все — начиная от защиты жертвы изнасилования и заканчивая защитой прав граждан от незаконных действий чиновников.

— Каким на ваш взгляд должен быть хороший следователь?

— Ответственным, психологически устойчивым, справедливым, сочувствующим. Следователь должен искренне любить работу. Если этого нет, если человек не готов к ненормированному рабочему дню, не готов жертвовать отдельными аспектами личной жизни ради работы, то он обычно не задерживается в профессии.

— Накануне вашего профессионального праздника что пожелаете коллегам-следователям?

— В профессиональный праздник выражаю благодарность всему личному составу следственного управления за добросовестное исполнение служебного долга и высочайший профессионализм. Особая признательность нашим ветеранам, заложившим прочный фундамент традиций отечественного следствия. Их бесценный опыт, мудрость и преданность долгу служат для молодого поколения лучшим ориентиром в службе. Желаю всем сотрудникам крепкого здоровья, неиссякаемой жизненной энергии и твердости духа. Мира, добра и уверенности в завтрашнем дне.

Фото: СУ СК РФ по Алтайскому краю

Источник новости: brl.mk.ru